Купрум Ярможенный, Антиревизионистский Вестник.
Не должно тему эту открывать лишь на «8 Марта», тотчас же закрывая уже 9-го. Потому под конец лета вспомним о ней вновь, ни с того вдруг ни с сего!
I) Принято говорить, даже среди достаточно радикально настроенных приверженцев и приверженок соцфема и марксфема, вслед за либфемом, что феминизм должен ставить своей задачей «достижение равноправия мужчины и женщины» или даже порой, воспринимаемое их умом как синонимичное-де, «достижение равенства женщины мужчине», «уравнение мужчины и женщины». Когда же некоторые другие течения феминизма ставят вопрос иначе, а точнее отрицают такую постановку вопроса, то следует возмущение: «А чего же вы хотите? Вы лишь стравливаете по половому признаку!». И на первый взгляд приверженцу марксистских взглядов может показаться также, ведь всеми нами (и это, безусловно, неизменно) основным противоречием в мире признаётся классовое противостояние между пролетариатом и буржуазией, а передовыми м.-л. относительно конкретно нашей с вами России — вообще между демократически настроенными народными массами и реакционным режимом бюрократ-капитала.
Но по сути отмашка на это в вскрытии данной темы порождает лишь затушёвывание женского вопроса, т.е. по факту вопроса освобождения половины всего рода человеческого, притом как раз находящегося на пересечении что наиболее полного и радикального высвобождения пролетариата, что демократической борьбы и освобождения широких угнетённых слоёв народных масс, стенающих от многогранного гнёта, и плодит (бедный Оккам!) очередную ложную дихотомию, совершенно закрывая простор к творчеству в радикальной мысли. Совершенно, что как раз абсолютно не по-марксистски, не ставя женский вопрос радикально и чётко, переводя его в плоскость не словоблудия, а реальной и объективной оценки с точки зрения отношений людских индивидов (азы истмата ё-маё!) как, как это уже было сказано, вопрос освобождения доброй половины человечества, находящейся при этом (что всегда признавалось марксистами) в дважды, а то и трижды угнетённом положении. Только так следует рассматривать дело со всей производной терминологией и формулами, что возникают в недрах феминистского движения и/или политологии.
Довольно отмашек! Хочется во всеуслышанье объявить простые истины:
II) Если мы истинно представляем из себя то, чем объективно доселе считался марксизм, то есть научно-революционным мировоззрением, основывающемся на классовом анализе, если мы главным считаем эмансипацию классовую и в очах пролетариата стирается для нас различие между полами, то тем более логично, что нужно добиваться именно его стирания в классах. Тогда ясно, что вреден и реакционнен ныне, в XXI-ом веке, лозунг простого «уравнивания женщины с мужчиной». Во-первых, какому именно мужчине мы хотели бы уравнять женщину? Мужчине-пролетарию? Тогда это значит, что мы игнорируем необходимость классового освобождения половины пролетариата, ведь получается, что для мужчин-пролетариев, как для как будто бы «пролетариев вообще», мы требуем полную свободу от эксплуатации со стороны капиталистов, да и вообще метим в грядущее бесклассовое общество, а женщин хотим оставить в положении пролетарок, да ещё и выдаём это за высоты! Ну уж нет, если мы боремся за пролетариат, то за весь пролетариат, а значит и за женский, сразу предрекая ему не просто какое-то там «уравнение», а господство в диктатуре пролетариата. Мужчине-капиталисту? Уж не рассматриваем ли мы их тогда как тех, кого должно свергать, что есть высшей степени нонсенс и глупость? Во-вторых, поскольку нам необходимо добиваться удовлетворения главной стороны противоречия общего вопроса (эмансипация пролетариата и стирание половых различий в классовом освобождении), постольку и в частном случае формулировки и требования должны сознаваться тем же образом.
Мы за эмансипацию всего пролетариата, включая, конечно же, и пролетарок. Мы не за простое их уравнивание с мужчиной. Мы за то, чтобы они обрели свободу от мужчин-господчиков из числа класса капиталистов и пропитанных патриархальной буржуазной пропагандой из всех слоёв населения точно также, как мы вообще за то, чтобы беднейший пролетариат обрёл свободу от угнетения со стороны капиталистов и высокомерия рабочей аристократии.
В-третьих, и с точки зрения логики эмансипации женщин, как вопроса (и притом главного) эмансипации полов вообще (точнее даже, главным образом именно в этом вопросе, но нельзя было не подготовить к нему почву предварительным рассмотрением одновременно как новоподкрепляющих его «корней», так и специфического следствия*, в классовом базисе), подобная формулировка продолжает рассмотрение женщины, как чего-то вторичного по отношению к мужчине. Даже если использовать вместо неё более благовидные на первый взгляд «равенства» и «равноправия» «мужчин и женщин» или даже, поменяв слова местами, «женщин и мужчин», где вроде бы женщины даже стоят первыми, суть дела не изменится: мужчина есть прослойка привилегированная эксплуататорской структурой по отношению к женщине, и равноправие, при котором мужчина и так обладает теми или иными привилегиями, а равенство женщины понимается, как просто обретение, какими бы широкими они ни были, базовых фактически прав, которыми мужчины и так ныне обладают, — это мелочность, которая при особой акцентировке на полах превращается во всё то же специфическое указание на необходимость «довести женщину до мужчины», тогда как вопрос должен быть поставлен так, что и мужчины, и женщины — прежде всего люди и классы, и человек вообще, в частности и особенности женщина, должна обладать всеми теми свободами и эмансипациями, какими только должен вообще обладать человек вообще и конкретные люди со своими особенностями в частности, и нет ничего страшного и зазорного, если женщины начнут получать их прежде в своей особой борьбе. Конечно, эти лозунги всё ещё находятся в обиходе, в частности и особенности самого феминизма, их не нужно резко и грубо отбрасывать, но им на замену исторически назрели прийти уже совершенно новые, куда более корректные и верные, и наша, антиревизионистов, задача, как авангарда угнетённых сил, осознать и усвоить наконец-таки это.
III) Наконец, продолжая развивать тему, но и выдвигая принципиально новое: как уже было сказано, нет ничего страшного, если женщины начнут получать их прежде в своей особой борьбе, но это значит и то, что женщины, особенно учитывая весь тот бытовой гендер-шовинизм, что наблюдается и у угнетённой капиталом части мужчин, имеют право на такую борьбу со всем из этого вытекающим, а их достижения на этом поприще должны вызывать у нас радость.
Не вызывают ли у нас в принципе радость любые, пусть даже самые мелкие, победы отдельных пролетариев с отдельных предприятий и отраслей в ходе своих забастовок, для чего они, кстати, создают временно свои чаты или даже организации? Но когда этим вдруг «осмеливаются» промышлять женщины — наши доморощенные «коммунисты» вдруг начинают визжать, кричать о «дроблении движения»!
Не была бы вызвана у нас радость, если какие-то пролетарии начали бы создавать отдельные движения с исключением из рядов даже в плане индивидуального наличия (при возможности быть его союзником за его пределами и сотрудничестве) членов рабочей аристократии, как, быть может несколько примитивный, но рост высшей степени классовой сознательности и самоорганизации? Да мы бы потолок проломили бы, прыгая от счастья, в приступе гордости за то, что и народ нашей многострадальной России ещё может дать жару, что не всё ещё потеряно на земле рассейской! Однако когда по сути ровно этим самым занимаются женщины, — коммуняки-доморощенки испытывают только одно: сердечный приступ. Политический, конечно же, знаменующий их смерть, как марксистов, хотя, кто знает, может быть в придачу и физиологический.
IV) Женщины, как и любая находящаяся под более ярко выраженным или двойным-тройным напором гнёта часть пролетариата и широких угнетённых нынешним путинским бюрократ.-капиталистическим режимом (да и «обычным» капитализмом за рубежом в целом) слоёв населения, имеют полное право на создание своих движений, организаций, платформ и путей борьбы, направленных как на полноценное раскрытие их собственного витка в общей борьбе с капитализмом, фашизмом и патриархатом, так и частную специфическую борьбу с тем гнётом, с которым сталкиваются конкретно они и никто более.
Они имеют полное право требовать (и это не «мы вам так уж и быть даём право», а оно имманентно у них есть и в наших «полномочиях» признать его, а точнее решительно согласиться с ним и поддержать его всецело), чтобы в этих движениях не состояли и не могли принять участия представители иных, более привилегированных, групп трудящихся и пр. угнетённых на основании здоровой бдительности и недоверия.
И только безукоризненное, безоговорочное и полное признание мужчинами этих прав, притом признание как их (женщин) собственных, а не им со стороны мужчин даруемых, может стать лекарством против возможного не только автономного обособления, но и полного открещивания женщин от участия в едином оппозиционном и революционном движении, поскольку вся подозрительность со стороны женщин рождена их тяжким, претерпевающим двойной-тройной гнёт положением в обществе, и верна до тех пор, пока объектом подозрений не доказано явно обратное.
V) Выставление женщинами каких-то особых, матриархальных целей по освобождению прежде всего (или даже, если имеется ввиду задачи их собственных движений, «только») женщин, если радикализм здесь обнаруживает свою демократическую, антикапиталистическую и внимательную к пролетарскому классу последовательность, и успехи на этом поприще —являются действиями абсолютно прогрессивным, имеющим демократический характер. Они точно также подтачивают капитализм и фашистскую реакцию. Они точно также подтачивают патриархат, добывают для одной из наиболее угнетённых групп пролетариата и др. неэксплуататорских слоёв населения невиданные ранее права. Постановка целей не несёт сама по себе ничего плохого: ибо речь идёт о полной эмансипации половины человечества, притом той, что находится под бОльшим гнётом и большинство которой не имеет никакого отношения к рабочей аристократии (в отличие от вполне себе не гипотетической, а и реально возможной ситуации, где именно большая часть белых мужчин-рабочих может пополнить те или иные слои рабочей аристократии и объективно встать на сторону кормящего её олигархата в страхе утерять своё привилегированное положение). Полностью она всё равно не будет достигнута, пока не будет свален капитализм вообще. Свалить капитализм же может только единство рядов пролетариата и сплочённых вокруг него всех страдающих и передовых групп населения: эту азбучную истину и так поймут все те, кто действительно занимаются борьбой.
В рамках же капитализма нами также всегда признавалась прогрессивность любой демократической борьбы и вырывания прав и свобод всеми угнетёнными группами народа. Разве будет плохо, если хотя бы кто-то заполучит права и свободы, чтобы использовать их для дальнейшей борьбы? Это что, хуже, чем если ими не будет обладать вообще никто или если все будут «в равной степени» обладать ими на треть иль половину? Если только мы не хотим удариться совсем уж в империалистический экономизм, то следует признать ясно и чётко: для нас 99%-ое освобождение пусть одних лишь только… нет, не так, и это отдаёт душком вторичности, скажем иначе: аж целых женщин, целой половины рода людского, целой одной из потенциально скорее нерабочеаристократических, чем рабочеаристократических частей народных масс, есть высшее благо по сравнению с положением, где 50%-но будут «в равной степени» угнетены все. И это есть то положение, стяжанию которого мы, как авангард, и сами должны решительно протянуть товарищескую руку, а не отбрасывать лишь из-за того, что они на протяжении полувека сами получали, к нашему стыду, от нам подобных лишь упрёки в «недостаточности марксизма», тогда как недостаточно усвоившими всё передовое в учении Маркса и Ленина были именно нам подобные.
Женщины держат половину неба — так выразился величайший революционный ум второй половины XX века, председатель Мао Цзэдун. Мы в предыдущей статье продолжили: поскольку если не держать половину неба всё оно «благополучно» обвалится на головы живущим, то:
«Женщины держат собой небеса!»
Так поставим же вопрос иначе: не женщин «приравнять к мужчинам», а мы, мужчины-антиревизионисты (и сомневающиеся в правоте своих феминистских соратниц женщины), да поможем им, чтобы им легче было выполнять эту высокую и великую миссию! Признаем, что только в освобождении женщин будет достигнуто полное освобождение пролетариата и человечества, что лишь и уже в женской эмансипации будет достигнута добрая и даже акцентированно важнейшая (потому, что на протяжении столетий досель забываемая и не достигаемая в полной степени) задача уничтожения всякого гнёта и неравенства, подтачивание капитализма и патриархата, истребление классового угнетения и человеческой слабости.
Без всяких «НО» первыми признаем досконально правоту женской борьбы и женского движения и порвём с взращиваемой тысячелетиями рабочеаристократической психологией идей. Ведь, как говорил т. Мао Цзэдун:
«Чтобы свергнуть ту или иную политическую власть, всегда необходимо прежде всего подготовить общественное мнение, проделать работу в области идеологии»
Проделаем же работу в области нашей идеологии, чтобы ниспровергнуть антидемократический капиталистический строй, основывающийся в частности на рудиментарном патриархальном обществе!
Поднимем знамёна сильного женского движения, поднимем вопрос высвобождения безграничного самостоятельного, полноправного (а не только лишь «союзнического» или «равноправного») и всеобъемлющего демократического и пролетарского потенциала революционных сил той половины человечества, что держит собою небеса!
*— Дело в том, что патриархат предваряет капитализм. Думаю, с этим спорить никто не будет. Так уж сложилось, что генезис эксплуататорских классов вообще сложился с нарождением богатых и привилегированных слоёв общества именно из лиц мужского пола. Основываясь на этом своём богатстве, мужчина-хозяйчик совершил по отношению к женщине две пакости: 1) запер её дома и лишил политического и экономического влияния по той же эксплуататорской логике, по которой он так поступил с рабами; 2) дал всем мужчинам такую власть над женщинами, конечно же, правда, не пресловутой «мужской солидарности» ради, а для того, чтобы умело стравливать 50% человечества с 40-45% человечества, пока 5-10% дармоедов выигрывают с этого и наслаждаются своим господством над обществом за счёт забитости и инертности ввиду этого тяжкого гнёта первых и также чисто такой рабочеаристократической, как выразились бы мы сейчас, инертности за счёт подкрашенного положения (ведь есть «свой, домашний» гарантированный раб в виде жены!) вторых. Продолжение патриархального гнёта является прямым попутчиком и одной из основ любого последующего эксплуататорского общества вообще и рудиментарной хреновиной (буквально) рабовладельческого общества, где все женатые (а уж тем более имеющие дочерей) мужчины были определённым образом объединены в единый класс-рабовладелец за счёт наличия «домашних» женщин-рабов. Одновременно с этим, экономическое положение эксплуататорских классов являет собою источник самого патриархального гнёта. Поэтому эксплуататорский классовый базис дня нынешнего по отношению к патриархату есть одновременно и новый корень, который создаёт возможность воспроизводства патриархальных отношений, так и при этом частное следствие самого угнетения женщин мужчинами, которое было и до капитализма, и до феодализма, и из которого, как обратно-закрепляющего всю эксплуататорскую систему фактора, выросла и капиталистическая система эксплуатации человека-человеком.