Максим Лисицын
Любой конфликт (противоречие) есть борьба двух линий (левой и правой). Это относится также и к противоречиям, которые возникают в среде эксплуататорских классов. «Пролетариат враждебен всякой буржуазии и всяким проявлениям буржуазного строя, но эта враждебность не избавляет его от обязанности различения исторически прогрессивных и реакционных представителей буржуазии»[1].
Но означает ли это то, что мы обязаны в каждом конфликте внутри буржуазного класса искать левую линию и поддерживать ее?
Искать – обязаны, а вот поддерживать – нет.
Дело в том, что борьба внутри буржуазного класса является второстепенным противоречием относительно главного противоречия (борьбы пролетариата и буржуазии). И при анализе второстепенных противоречий мы должны исходить из их влияния на основной конфликт.
Обратимся по этому поводу к Владимиру Ленину:
«Сравнение хотя бы республиканской американской буржуазии с монархической японской или германской показывает, что крупнейшее политическое различие в высшей степени ослабляется в эпоху империализма — не потому, чтобы оно было вообще не важно, а потому, что речь идет во всех этих случаях о буржуазии с определенными чертами паразитизма»[2].
Разница между правой и левой линиями внутри империалистической буржуазии (сегодня этот термин в полной мере относиться к сверхдержавам) со временем сглаживается настолько, что перестает оказывать прямое влияние на условия борьбы пролетариата против всей буржуазной системы. Поэтому такие различия допустимо считать несущественными.
Советский государственно-бюрократический капитализм был более реакционным, чем американский государственно-монополистический капитализм, но в случае мировой войны это различие было бы настолько незначительным, что пролетариат должен был бы им пренебречь и вести собственную линию, борясь против обеих сверхдержав.
Наша политическая работа не освобождает нас от научного анализа действительности, более того, научный анализ помогает нам лучше выстраивать нашу политическую работу. Если мы не проведем исследование и будем применять к странам государственно-бюрократического капитализма такую же тактику, что и к странам государственно-монополистического капитализма, то мы допустим ряд важных ошибок и не сможем довести дело до победы. Делу выйдет только вред.
В голове догматиков-метафизиков не укладывается, что в каком-то конфликте не обязательно поддерживать его более прогрессивную сторону. Жизнь этих людей основана на формуле «(относительная) прогрессивность = (критическая) поддержка (во всех случаях)».
Если они где-то читают, что государственно-монополистический капитализм есть исторически более прогрессивная форма капитализма, чем государственно-бюрократический капитализм, то они неизбежно делают вывод, что нужно поддерживать первый против второго.
Далее вероятны два сценария.
Догматики-правоуклонисты скажут, что вывод действительно правилен. Одно делится на два. Поэтому необходимо строить международный антисоветский фронт в рамках староготического союза с США. Их ошибка будет заключаться в том, что они в рамках диалектики спутают главное противоречие с второстепенным.
Догматики-левоуклонисты будут действовать иначе. Когда логика их же принципов приведет к выводу, что в некоторых ситуациях «более прогрессивная» линия внутри империалистической буржуазии может оказаться, например, на стороне США против СССР, они не смогут этого принять. Политически им это чуждо, эмоционально — неприемлемо. Но вместо того, чтобы пересмотреть исходную формулу, они попытаются сохранить ее любой ценой, жертвуя при этом самой диалектикой.
Чтобы уйти от нежелательного вывода, левоуклонисты заявляют, что внутри империалистического лагеря вообще нет борьбы двух линий. То есть ради того, чтобы не признавать неприятный для них результат, они просто будут отрицать наличие внутреннего противоречия. Там, где диалектика требует обнаружить движение, расслоение, противоречивость, они объявляют конфликт однородным и гладким. Так два превращается в одно.
В этот момент они фактически заменяют диалектический метод метафизикой. Вместо анализа реальных различий внутри буржуазии они предпочитают упрощенную картинку, где все элементы одинаковы по определению — потому что так удобнее для заранее принятой политической позиции. Они подменяют исследование догмой: если применение диалектики приводит к «неправильным» выводам, значит, нужно отбросить не догму, а сам метод.
Такое мышление кажется «левым» лишь внешне. На деле оно консервативно, антидиалектично и закрыто для реального движения. Отказываясь признавать противоречия там, где они существуют, догматики-левоуклонисты оказываются не в лагере революционной теории, а в положении метафизиков, которые подчиняют анализ не фактам, а собственным табу. Именно в этом и заключается их принципиальная ошибка.
Догматики-правоуклонисты и догматики-левоуклонисты могут друг друга ненавидеть, но они не замечают, что исходят из одной и той же формулы, что «(относительная) прогрессивность = (критическая) поддержка (во всех случаях)». Ни те, ни другие не понимают, что сама их формула не является правильной. Таким образом, в этом вопросе Энвер Ходжа и Дэн Сяопин имеют куда больше общего, чем оба с Мао Цзэдуном.
Правый догматик скажет, что поскольку в рамках империалистической борьбы существует две линии, то нужно поддерживать наименее реакционную из них.
Левый догматик скажет, что поскольку в рамках империалистической борьбы вообще нет места для диалектических законов, то нужно открыть огонь по всем империалистам.
И лишь «центрист», настоящий марксист скажет, что поскольку в рамках империалистической борьбы существует две линии, то нужно открыть огонь по всем империалистам.
В этом была суть позиции Владимира Ленина во время русско-японской войны (1904-1905). Признавать прогрессивность японской империалистической буржуазии относительно русской, но при этом все равно бороться против всех империализмов.
Искать и исследовать – не означает поддерживать!
[1] В. И. Ленин, «Падение Порт-Артура»
[2] В. И. Ленин, «Империализм как высшая стадия капитализма»