Народное восстание против ультрареакционного режима аятолл в Иране не оставляет в стороне никого. Не исключение и русскоязычные левые. Многие из них — от катакомбных ревнителей перманентно-«революционного» сектантства, до диванных собирателей танчиков и прочих друзей Даши Митиной — словно заведенные повторяют унылую шарманку про «несоответствие» революции их скрижалям или про лабораторный характер происходящего. С последним особенно забавно: поскольку волнения из США поддержал представитель свергнутой в 1979 году шахской династии Реза Пехлеви, всех восставших иранцев, согласно логике диванных критиков, стоит причесать под одну гребенку как якобы реставраторов монархии. Такой трип сегодня звучит а’ля «если Струве против царя, то мы за» — для левых сектантов и ретроградов значение и расклады прошлого куда важнее, чем меняющаяся и не вписывающаяся в их замшелые шаблоны картина настоящего. Безусловно отвратный характер шахского правления династии Пехлеви не отменяет того, что режим «исламской республики» за почти полвека его господства оказался не менее людоедским, как и поддержка свергнутым аристократом волнений — прогрессивного характера борьбы масс, повестка которых крайне далека от желаний слетевшего с трона царька вернуться на него и в историческом плане противоречит этим мечтам американского изгнанника. Всё это весьма показательно: российские левые критики иранских волнений и прочие «коммунистические» скептики играют роль защитников одной из реакционнейших диктатур мира, угнетающей и держащей в ярме архаичных догматов подавляющее большинство населения страны. Они пытаются затушевать тот момент, что сейчас в Иране режим аятолл — это главная сила реакции, а реставрация монархии Пехлеви — демагогическая пугалка, пустопорожние камлания о которой льют воду на мельницу Хаменеи и его клики. Такое охранительство некоторых «товарищей» хорошо гармонирует с их социал-шовинизмом (или в лучшем случае социал-пацифизмом) в отношении братского тегеранской теократии «родного» империализма, который ими в глубине души (или даже не в глубине) воспринимается таковым без всяких кавычек. В общем, отечественные «красно»-коричневые всех мастей и сортов обошли даже некогда попавшую в ловушку аятолл брежневистской партии «Туде», которая в первые годы исламской «революции» некритически топила за одиозных деятелей режима вроде судьи-вешателя Садека Хальхали, которые стали их могильщиками. К счастью, остатки бывшей традиционной иранской компартии одумались и теперь входят в «Совет по сотрудничеству левых и коммунистических сил». Но в противовес диванным брюзгам мы бы хотели дать слово не опомнившимся постбрежневистам, а тем, кто неуклонно борется против теократии, социального, политического и национального угнетения в Иране. Мы публикуем интервью с Реваром Авдананом из Партии свободной жизни Курдистана — одной из ведущих национально-освободительных политических структур иранских курдов. Товарищ Авданан, как реальный участник и свидетель событий в Иране, говорит о том, что происходит в стране и какие движущие силы могут быть (и уже есть) у иранской революции. Курт Морван
Член Руководящего совета Партии свободной жизни Курдистана (ПСЖК) Ревар Авданан в беседе с Nûmedya24 дал оценку характеру протестов, возможным вмешательствам режима и будущему народного движения.
— В последнее время реакции народа против иранского режима усиливаются. Как бы вы охарактеризовали эти последние протесты?
— В этом году исполняется 100 лет со дня создания современного национального государства в Иране. Антисоциальная, антидемократическая и крайне централизованная политика правительства на протяжении ста лет по отношению к различным народам, проживающим в Иране, привела к глубоким структурным проблемам в стране. Эти проблемы сегодня достигли пика. Исламская Республика не оставила даже малейшей возможности для демократического решения этих вопросов. В результате в Иране возникли масштабные кризисы политического, экономического, культурного и экологического характера.
Иранское общество является очень динамичным и инициативным. Перед лицом этих кризисов оно всегда реагировало и не оставалось пассивным. Последние протесты являются продолжением Революции женщин «Женщины, жизнь, свобода». Эти протесты носят очень масштабный и радикальный характер. Изначально они были начаты торговцами и студентами, однако сейчас к ним присоединяются всё более широкие слои общества. Южная часть Загроса — Илам, Керманшах, Лурестан, Хамедан и Бахтиари — также играет в этом восстании заметную роль. Илам и Керманшах в Восточном Курдистане находились в авангарде революции женщин за свободную жизнь и сегодня вновь становятся авангардом нового восстания народа Ирана.
— Причина только в экономическом кризисе или существует организованный гнев против режима?
— Стратегия Исламской Республики по установлению гегемонии за пределами своих границ, а также конфликт с Израилем привели к тяжёлым издержкам для Ирана. Двенадцатидневная война, а затем запуск механизмов по ядерному вопросу вызвали сокрушительное экономическое давление на страну. Наряду с военной войной против республики велась и торгово-экономическая война. Эти процессы и последовавшая за ними инфляция в наибольшей степени ударили по средствам к существованию и хлебу народа.
Коррупция в этом режиме чрезвычайно глубока. В итоге можно сказать, что система Исламской Республики является врагом не только свободы, равенства и демократии, но и самого существования и хлеба народа Ирана. Именно поэтому общество восстало против этого положения. Это восстание является продолжением революции «Женщины, жизнь, свобода».
— Есть ли на данном этапе различия между требованиями курдов и общими требованиями народа Ирана?
— Требования всех народов Ирана во многом схожи. Притеснение и угнетение в Иране носят всеобщий характер. Курды являются одним из угнетённых народов страны, и их демократическая борьба вдохновляет весь Иран. Философия «Женщины, жизнь, свобода» очень быстро превратилась из курдского лозунга в универсальный лозунг по всей стране.
Все угнетённые народы, женщины и социальные группы увидели в этом лозунге выражение собственных демократических требований и начали его провозглашать. Сегодня, когда «хлеб и экономика» стали серьёзной проблемой, это вынудило к восстанию всех, включая курдов. Однако данные протесты не ограничиваются лишь экономическими вопросами: через них люди выражают весь накопившийся за годы гнев, вызванный угнетением и репрессиями. Мы считаем, что как общие требования народа Ирана, так и специфические требования отдельных народов имеют демократическую основу.
— Если эти протесты продолжатся, существует ли вероятность внешнего вмешательства и превращения их в народное движение?
— Внешние вмешательства против Ирана продолжаются уже долгое время и достигли пика после двенадцатидневной войны между Ираном и Израилем. Поэтому возможен новый виток атак и даже полномасштабная война. Взаимные угрозы между Израилем и Ираном звучат ежедневно, а сложная внутренняя ситуация в стране также может спровоцировать внешнее вмешательство.
Однако мы считаем, что внешнее вмешательство и война не решают проблем. Поэтому демократические народные протесты являются более правильным путём для удовлетворения требований общества. В этом смысле они обладают потенциалом перерасти в массовое движение. Это движение является продолжением Движения «Женщины, жизнь, свобода», но уже идущим по новому пути.
— До сих пор позиция ПСЖК ограничивалась политическими предупреждениями в адрес тегеранского режима. Если давление и насилие усилятся, может ли эта позиция перерасти в военные действия?
— Партия свободной жизни Курдистана (ПСЖК) делает всё возможное для укрепления и организации общества и считает это своей обязанностью. Мы стремимся к тому, чтобы общество достигло такого уровня сознания и самоорганизации, при котором оно сможет самостоятельно стоять на своих ногах во всех сферах. Одной из таких сфер является самооборона.
Мы не хотим, чтобы люди восставали, а затем оказывались в руках некой «спасительной силы». Эти протесты являются полностью гражданским и народным движением. Люди мирно подняли свой голос, однако государственные силы ответили репрессиями и убийствами. Право на законную самооборону против разрушительных атак является универсальным правом. При этом мы не считаем правильным, чтобы кто-либо присваивал себе право направлять гражданские и народные протесты в сторону насилия. Курдское общество Восточного Курдистана и другие народы Ирана обладают ценным историческим опытом и знают, что в подобных условиях необходимо опираться на собственные силы. Мы действуем, исходя из этих принципов, придавая значение расширению демократической организации протестов и созданию форм самоуправления.
— Как можно определить роль ПСЖК в связи с этими протестами?
— Партия свободной жизни Курдистана (ПСЖК) уже долгое время активно присутствует на политической арене Ирана и Восточного Курдистана. Её политический дискурс, философия борьбы и проекты решения социальных и политических проблем хорошо известны. Благодаря своим современным и демократическим идеям, ориентированным на общество, ПСЖК привлекательна для различных слоёв населения, особенно для нового поколения.
Эта реальность отчётливо проявилась в Революции свободы женщин. Проект и модель решения, предложенные ПСЖК, совместимы как со всем Ираном в целом, так и с идентичностями Загроса — курдов, луров и бахтияров. В регионах, где стремятся одновременно к демократическому Ирану и местному самоуправлению, программы ПСЖК находят широкую поддержку. Именно поэтому в Керманшахе, Иламе, Хамедане, Лурестане и Бахтиари произошли более радикальные и масштабные протесты. ПСЖК поддерживает эти выступления как по всему Ирану, так и в регионе Загрос. Если ранее население этих регионов не проявляло значительного интереса к курдским партиям, то сегодня, считая программы ПСЖК созвучными своим требованиям, всё больше тяготеет к её идеям. Это только начало, и партия с решимостью работает над расширением этой тенденции.
— Существует ли возможная связь между вашей вооружённой борьбой и народным движением?
— Прежде всего, у нас нет стратегии вооружённой войны. Мы являемся политической организацией, действующей в рамках демократической политической стратегии. Наши силы обороны функционируют исключительно в рамках законной самообороны и реагируют лишь на возможные нападения. Мы занимаемся демократической организацией общества и поддерживаем любые демократические движения и народные восстания, направленные на свободу, развитие демократической политики и самоуправление. Мы не склонны к военному вмешательству партий в демократические восстания под предлогом безопасности в ущерб обществу. Вместе с тем мы рассматриваем право на самооборону как законное право всех демократических народных движений.
— Если, как и в прошлом, иранский режим и в этот раз подавит народные выступления, каким будет результат?
— Народ Ирана, безусловно, выйдет на арену ещё более радикально, потому что ему больше нечего терять. Все его свободы и права были попраны, а теперь даже хлеб на столе оказался разграблен государственным аппаратом, погрязшим в наживе. Когда общество осознаёт, что ему нечего терять, оно перестаёт бояться. Мы видели это во время Революции «Женщины, жизнь, свобода», когда женщины и даже молодые девушки смело выходили на улицы, чтобы вернуть контроль над своими телами, идентичностью и свободой. Народ Ирана решительно настроен противостоять диктатуре ради возможности дышать, приносить хлеб на стол и жить свободной жизнью. На Ближнем Востоке, который стал кладбищем диктаторов, у нынешнего режима с его мышлением и политикой нет шансов сохранить своё существование перед лицом народа.
— Есть ли у ПСЖК чёткая дорожная карта на случай возможных последствий?
— Партия свободной жизни Курдистана (ПСЖК) готова ко всем возможным вариантам и сценариям. Мы поддерживаем демократические и гражданские восстания народа Ирана и Восточного Курдистана. Чем дольше Исламская Республика будет игнорировать голос народного протеста, тем в более тяжёлом положении она окажется. У нас всегда был план, и мы продолжаем присутствовать на арене борьбы за переход к демократическому Ирану, где курдский вопрос может быть решён демократическим путём.